● Полное имя, прозвище, псевдоним:
Улон Дралас - имя, которое Улат-Пал носит по возвращении в Морровинд. Гилур Ален - имя, использовавшееся среди данмеров с детских лет до Красного года. Подлинное имя - Дагот Улат-Пал.
● Раса и пол:
Данмер, мужской
● Дата рождения, возраст, Знак:
12 число Месяца Середины года, 261 год, 377г. 3Э. Знак – Конь.
Точная дата рождения самому данмеру неизвестна.
● Вероисповедание:
Истинный Трибунал, Предки, некоторые святые данмеров. Разделяет отчасти религиозные верования эшлендеров. Презирает и ненавидит Ложный Трибунал.
● Род занятий:
Исследователь двемеров и их машинерий на службе у Редоран. Ранг - Наемник.
● Страна:
Морровинд
● Внешность
Улат-Пал высок ростом, узок в кости, сложение типично мерийское. На тыльных сторонах ладоней много шрамов; несколько пересекают и лицо данмера. Лицо узкое, по форме треугольное, острый подбородок, тонкая нить усов, переходящая в бороду (либо, что чаще всего - выбрит). Волос темного цвета, длиной до середины лопаток. Глаза немного по-данмерски раскосые, узкие, алые. Выражение взгляда скептичное, в основном. Словно данмер изучает все и вся с высот своих лет, с должным скепсисом относясь, в частности, к н'вахам или же к бетмерам.
Довольно ухожен, заботится о том, чтобы произвести положительное впечатление. Чего не скажешь о творческом бардаке в доме данмера, в котором он единственный способен разобраться, не потеряв ту или иную вещь.
Ходит размеренно, плавно. И, главное, тихо. Несколько сутул и имеет привычку горбиться над чертежами. При всей своей поджарости и плохой осанке, тем не менее, физически развит – собственно, его не назовешь с виду хилым.
■ Рост:
Рост — 185 см.
■ Телосложение:
Мезоморф
■ Цвет глаз:
Алый
■ Цвет и тип волос:
Темные с проседью, прямые, длиной значительно ниже лопаток
■ Голос и манера говорить:
Низкий, с хрипотцой. Манера говорить -  кратко и по делу, по большей части, если тема не касается двемеров.
■ Отличительные черты:
Особых примет нет, кроме татуировки и шрамов.
● Биография
Пробуждение Песни

Гилур родился в рыбацкой деревеньке Хла Оуд. Свое детство и отрочество он провел там. Он знал с младых ногтей, как нужно прикармливать рыбу, как и где расставлять сети, и где рыба лучше ловится. Ни о чем, кроме рыбы, он практически и не ведал; ему было неведомо о том, что творится в мире. Помимо рыбы, был у него старый дедов лук, из которого он быстро научился стрелять. Ничего особенного в его жизни не происходило с самых малых лет. Данмеренок рос, как травка на обочине дороги – дед особо за ним не приглядывал или виду не подавал. Да и особенного в ребенке было немного, кроме, разве что, излишней серьезности и въедливости, и нелюдимости. Ладил Гилур с дедом Неледасом так себе. Неледас Ален был сурового нрава, а внук был чрезмерно упрям и замкнут – поэтому столкновения характеров обходились обоим дорого. Но бесполезно – Гилур все равно делал все по-своему. Неудивительно, что он быстро очутился в скверной компании, которая впоследствии стала шайкой, занимающейся грабежами.
Они грабили проезжающих торговцев и путников, основавшись в ближайших двемерских руинах – о тех Гилур слышал часто, но не интересовался ими... до тех пор, пока сам не побывал внутри. Его разобрал интерес к гномьим машинам – в этом было что-то чуждое и привлекательное для него. Ему хотелось узнать принцип, по которому они работают. Стоит ли говорить, что склонного к сторонним размышлениям и делам, его быстро вышвырнули из шайки, не разделявшей его интерес к двемерам?
Следующие несколько лет Гилур скитался, наемничая – от Северного Эшленда до островов Телванни. Он много размышлял о двемерах и читал книги – в частности, о той самой Войне, которая когда-то расколола клан двемеров и Дома данмеров. О Доме Дагот он не думал тогда и не знал о его существовании. О его возрождении, вернее тогда было сказать. Это было для данмера какой-то старой легендой, в достоверности которой он, более того, сомневался, и особенного интереса к которой не испытывал.
…До появления Нереварина и событий Третьей Эры, полностью перевернувших его сознание. Сны Гилура всегда были тяжелыми. Временами ему казалось, что он просыпался и сквозь сон куда-то шел. Он редко говорил с другими об этом, но подобное слышать приходилось, особенно последнее время. В тавернах, в основном. С усилением моровых бурь все изменилось… Сны стали… более реальными? Ему казалось, что сквозь сон он слышит голос… бархатистый, обволакивающий слух. Призывавший за Призрачный Предел.
Совершенно обезумевший от этих кошмаров, данмер принял решение наобум – вернуться в Хла Оуд. Что-то тянуло его туда. Несказанные деду слова… Возможно, желание его увидеть и испросить прощения? Возможно, все будет забыто. Как в невесть какой раз. Гилур не надеялся. Он просто хотел какой-то стабильности в меняющемся мире. Среди опасностей. Возможно, он просто испугался.
Гилур не нашел его. Дом был заколочен. Дед умер, как ему сказали. Молодой данмер не хотел просто разворачиваться и уйти – нет, он знал, что у деда были тайны. Сундук, который хранился от него, въедливого внука, закрытым. Гилуру уже было абсолютно все равно, что, возможно, он лезет не в свое дело – хлипкий замок поддался, обнаружив нутро старого сундука. Данмер вздрогнул, чихнул от поднявшейся пыли и разглядел в полумраке предмет, находившийся на дне. Скорее, узнал по очертаниям. Перстень-печатка. Старая. Проржавевшая. Уже плохо различимые, символы были неразборчивы в полумраке заброшенного дома. Прикосновение… отозвалось в его душе гармоничным аккордом. Гилур отбросил перстень в сторону, глядя на него с подозрением и зарождавшимся раздражением. И все же, поддавшись непреодолимому желанию снова коснуться старой – и определенно чужой – вещи, снова взял печатку в руки, разглядывая ее. Символ Мертвого Дома на ней? Кому он мог принадлежать? Глупо гадать. Явно не редоранцу.
Да, нечто подобное Гилур слышал, некую мелодию. Особенно, когда проходил мимо определенных меров или каких-то безумцев, славивших мертвый Дом – тогда он шарахался на другую сторону улицы и провожал их ошеломленными глазами. Но раньше он не придавал значения этому.
Раньше. Он лихорадочно принялся рыться в сундуке и обнаружил письма, покрытые пыльной тканью, под ворохом ветоши и уже пришедших в негодность предметов обихода. Вот, что скрывал дед. Гилур с сарказмом ухмыльнулся. Почерка было всего два – более легкой рукой – возможно, женский, - и четкие символы письма, прикосновение к которым у него вызвало ту же реакцию, что и на перстень. Гилур поморщился, но продолжал читать. В переписке упоминалась какая-то пещера, которая была одновременно и местами встреч, святилище… Культ? Явно тех, кого Ординаторы называли еретиками. Гилур до последнего отрицал очевидные истины. Он просто не хотел верить. Не хотел верить в Проклятый Дом. В то, что существуют те, кого называют «Даготами». Что… в общем-то, все прояснялось. «Моя дорогая, назови ребенка «Улат-Пал». Неледас воспитает его, как воина». «Дагот Улат-Пал». Гилур молча смотрел на эти строки, написанные, по-видимому, его отцом, и в нем просыпалось понимание, которое он отдалял до конца. Дагот Улат-Пал… это он, он сам? Вот, что хотел скрыть старый редоранец. Гилур даже испытал злобу к нему за эту вынужденную ложь. Старик так и не сказал, что случилось с его родителями. Уже бывший не Аленом, а Улат-Палом зло разорвал письма в клочки, безжалостно расставаясь с Песней. Но все же расстаться окончательно с ней не мог. Ее мотивы мучили его.
Кем бы ни были его родители, кем бы ни приходился ему редоранец… Улат-Пал забрал то, что ему причиталось. Что должно было принадлежать ему. Он не знал, что делать дальше. Идти ему было некуда, кроме рухляди на руках, казавшейся такой драгоценной, и нескольких дрейков, у него не было при себе ничего.

Дорога прямая, без изгибов, ведет прямо во тьму(с) Дом Дагот

«Шальной, видимо, он после смерти деда умом тронулся». Так о нем говорили в Хла Оуд. Данмер таился от чужих взглядов, старался
избегать встреч с кем-либо лишний раз, вздрагивал, когда дорогу ему заступали. Он сознавал, что за чудовищем являлся. Его боялись, и многие отказывались даже давать ему работу. Гилур недолго пробыл в Хла Оуд. Потом ушел, ни с кем не попрощавшись. Куда - сам не знал. Куда глаза глядят, лишь бы подальше от деревни, где его считали опасным безумцем.
В своих кошмарах – снах и полусне, и в реальности – Спящий блуждал, и путь выносил его то на темные перекрестки, то в места, совершенно ему доселе не известные. Однажды встретив прислужника Дома Дагот где-то на противоположной части улицы Балморы, Улат-Пал решил окончательно, что лучше злу вроде него быть с его родом. Он спутался с Камонной Тонг, приторговывавшей ужасными статуэтками, вызывавшими кошмары, чтобы добраться до собственного Дома. Данмера приняли в общество сектантов Дагот Табетис и Дагот Ксиомара, и он почувствовал себя в сравнительной безопасности... и не только себя, но и окружающих, на которых вечно боялся сорваться… или просто испугать своим видом. Данмер прожил с сектантами до событий Красного года, скрытый от чужих глаз и обвиняющих слов.
Улат-Пал слышал в своем изгнании, что происходило среди Домов, принявших присягу Воплощению Неревара. Нереварин собирался убить Дагота… Это вызывало в сердце Улата не злобу и ненависть, а лишь… печаль. Неревар был убит Трибуналом. Дом Дагот, как рассказывали братья и сестры Улат-Пала, дружественный Индорил, был практически полностью убит жрецами проклятого Трибунала, объявлен предателями. Но теперь остатки мертвого Дома были неизбежным злом, обманутым, проклятым, почти уничтоженным. Все видели в нем зло. Даже Улат-Пал. Кого же, впрочем, стоило бояться больше – монстра за Пределом или лживых речей Трибунала? Нереварин не знал всей правды, а слышал лишь речи Вивека-Лжеца. Будь все иначе, его поколебали бы сомнения. Но сейчас того, кто был за Пределом, нужно было уничтожить. Улат-Пал принимал это как данность, пусть даже обида в его сердце и была.
Проклятие Песни с уничтожением Ворина Дагота освободило сознания меров, и они в одночасье, оказавшись среди кругов алых свечей, озирались, не понимая, что происходило с ними до той минуты; Улат-Пал не был исключением. И все же… все они чувствовали небывалую пустоту в умах и сердцах. Словно раньше они видели свет, теперь же наступила непроглядная тьма непонимания.
Но Дагот не бросал свою семью, где он наконец нашел хоть какое-то успокоение. И все же…
После пути сектантов разошлись. Из-за ужасного года.
Красный год принес много потерь данмерам. Вварденфелл превратился в пепельную пустошь, а почти все меры, его населявшие – в беженцев. Кто-то держал путь в Сиродиил, кто-то – в Скайрим. Родичи Улат-Пала затерялись в толпе обескураженных меров, и больше он их не видел. То была большая утрата, но Дагот был рад хотя бы тому, что остался жив, когда с неба посыпался пепел, а фояды стали реками лавы. Корабль, на который он чудом попал, направлялся в Скайрим, чужую землю, где жили исторические враги данмеров.
Там были белые хлопья, оставляющие на ладонях воду, чем-то напоминающие пепел – это было первым, что поразило Улат-Пала по прибытии. Их называли «снег». Дагот узнал много нового в этой стране, в том числе, убедился он в том в который раз, что благие намерения ведут в Обливион. Норды, согласившиеся принять данмеров, относились к ним, словно события вековой давности и нынешние времена ничего не разделяло. Дагот не удивлялся тому. Вражда и взаимная неприязнь между данмерами и нордлингами была исторически сложившейся, потому Снежный квартал стал Кварталом серых, где жили отбросы общества. Сам он, сопровождая людей, узнавал новые места, языки, изучал покинутые руины двемеров в экспедициях, пополняя свой багаж знаний, избегая лишь гробниц нордлингов. Улат-Пал плохо отнесся к войне, поднятой северными варварами, совершенно не понимая ее причин. Он знал только одно – данмерам здесь нельзя жить и дальше, но они вряд ли понимали это. Если кто-то и понимал – то были единицы, среди которых и он сам.
Он отправился в Блэклайт, все под тем же именем, под которым уплыл в Скайрим – Улон Дралас. Песнь давно не давала о себе знать, с памятного дня гибели Дьявола из Призрачного Предела.
Далее данмер вступил в Дом Редоран по прибытии на материк. Да, Редоран он не жаловал, но все же они были ему более понятны, нежели другие Дома. Он рассказал о своих исследованиях, и Редоран принимали его в свои ряды, воочию увидев результаты трудов – сферу и услышав про прочие наработки данмера, которые Редран сочли полезными. Он получает возможность вести исследования в Шпиле Знающих.

● Характер
Улат-Палу уже не претит происхождение из Дома Дагот - он смирился, но не гордится им. Сомнительно, что можно гордиться происхождением из рода, который был (кстати, несправедливо, по мнению ученого) оклеветан. От безумия и кошмаров не осталось ни следа.
Но некоторое отчуждение от прочих Домов все-таки чувствуется в поведении данмера. Даже будучи принятым редоранцами, он их презирает. Возможно, повинен в том дед. Или благородство Редоран, которое кажется фальшивым Улат-Палу.
Почти всегда мрачен и нелюдим. Улат-Пала чаще можно заметить в его доме за чертежами и починкой машинерий, нежели бродящим по рынку Блэклайта в раздумьях. Хотя последнее тоже имеет место быть. Применение знаний на практике данмеру куда как интереснее, чем бесполезные разговоры и теории.
Вежлив с высокими чинами, да, и в целом, если требует ситуация. Есть понятия об этикете - как людском, так и данмерском. Но не разбрасывается вежливостью с каждым первым встречным - первый встречный скорее обнаружит его в мрачном расположении духа, куда-то вечно спешащим.
Улат-Пал не любит чужеземцев и не утруждает себя с ними особенно какими-либо любезностями. Особенно, если эти чужеземцы что-то забыли в Морровинде. Однако, на открытый конфликт старается не вынуждать. Себе дороже вступать в конфликты с людьми, которые подчас даже не знают, как нужно себя вести в Морровинде. С презрением относится к зверорасам.
Обладает истинно данмерским восприятием, по всей видимости – способен сначала сравнить мысленно собеседника с насекомым, а затем дать ему возможность реабилитироваться. Или, напротив, не дать. Выражает свое отношение всеми возможными способами - от презрительного фырканья до гримас разного рода.
● Навыки и способности
■ Физические:
Способности:
• Физические — Эксперт стрельбы из лука, Адепт Скрытности
■ Магические:
Зачарование – Адепт. Этому он научился у Дагот Табетис, магессы. И это помогает ему в настройке машин двемеров.
■ Прочие:
Начальные знания кузнечного ремесла (Новичок), которые почерпнул в Скайриме, необходимые для исследований. Эксперт-взломщик. Хорошо знает устройство двемерских замков и ловушек. Способен выжить в дикой местности Эшленда. Грамотен, начитан. Вежлив - при необходимости. Достаточно обширные знания о двемерах и определенные знания об устройстве их механизмов и замков.
Изучает разные методы и способы сборки - сравнивает скайримские и морровиндские машины. Сконструировал уже на момент вступления в Дом Редоран двемерскую сферу (по возвращении из Скайрима), работающую на камнях душ, сделал двемерский стул, изучает чертежи и по ним пытается собрать машинерии. Его исследования по большей части касаются принципов работы двемерских анимункулей. Он считает, что у данмеров должны быть собственные анимункули – для охраны. И хочет попасть в Заводной Город, чтобы там более углубленно изучить двемерские машины.
■ Знание языков:
Данмерис, тамриэлик, нордик, эшлендис – последний язык знает на уровне, достаточном, чтобы общаться с племенами эшлендеров.
■ Расовое умение:
Отсутствует.
● Имущество
Печатка Дома Дагот (нет зачарований), хитиновый доспех (полный комплект), черный простой балахон, трубка со слабой наркотической смесью, которую он раскуривает для «вдохновения».
Инструменты, линзы, двемерские чертежи.
● Спутники
-—

Цель игры:
Поучаствовать в сюжете Морровинда, продолжать исследования двемеров на благо Редоран и данмеров.
Контакты игрока:
ЛС всегда открыты.
Как узнали о ролевой:
От Эно.