Как наш мир изменился за четыре месяца игры? Какие личные истории стали тому причиной?
А тем временем... Усилиями ваших персонажей, участвующих в сюжете, у обитателей Тамриэля появились новые поводы для пересудов.

[indent]Таверна «Соленый гуляка» в Тель Браноре. Сырой, холодный вечер. От канав и залива веет помоями и рыбой.
[indent]-Эй, бабуля! – кричит бабке-тавернщице бретонский юноша. – Что слышно в городе?
[indent]Некоторое время со стороны старой данмерки, шарящей рагу из скриба на жаровне, не доносится ни звука.
[indent]-Слыхала я, что сыночек Архимастера приехал к нам убийцу жены искать… И на что надеется, костяная его башка, – она сплевывает себе под ноги и тут же растирает продукт собственной жизнедеятельности подошвой по полу, чтобы он был не так заметен на потертом ковре. – Кто же так убийцу ищет – с помпой, да со стражей… Тьху ты. Как бы самого не кокнули на наши головы.
[indent]-А тот рыжий телванни… Как его звать-то, – выступает местный стражник, сидящий за барной стойкой с заляпанным стаканом суджаммы в обнимку. – Не появлялся?
[indent]-Какой рыжий телванни? Знать не знаю, – бабка сварливо поджимает губы. – Пил бы меньше, с’вит, и у девки своей белобрысой мог бы спросить.
[indent]-Она… Не моя девка, – бубнит стражник и отворачивается.

---

[indent]После дождя дорогу размыло. Тяжелая, доверху груженая товаром телега увязла в грязи близ Рорикстеда, да так, что только половину колеса было видать из глубокой колеи. Купец сдался, не совладав с ямой сам, оставил двух наемников охранять товар и отправился в саму деревню – искать охочего помощника, что за деньги помог бы хоть вытолкать, хоть вытянуть телегу с драгоценными товарами из грязи.
[indent]-В Маркарт? – с почти благоговейным ужасом, сквозившим в голосе, вопрошал Мралки из «Мороженого фрукта», едва узнал, куда направляется купец. – Не советовал бы я тебе туда соваться! Говорят, в Разделенных Башнях Изгои засели… Вечно от них одни проблемы. Куда только ихний ярл смотрит?.. Эй! Эй, ты чего?
[indent]Купец схватился за сердце и осел на пол с лавки. Похоже, он был разорен.

---

[indent]Талморцы рыскали по Сиродиилу, как голодные пумы в поисках добычи. Словно преследуя их, или же наоборот – дразня, по стране ползли слухи о возрождении Ордена Рыцарей Девяти. В Корроле, например, и по сей день судачат о таком случае:
[indent]-Ходят слухи… Будто в Великом Лесу еще у самого Пелинала Вайтстрейка тайник был. Да что ты ржешь, как сивый мерин? Я сам слышал от жреца в храме. Помнишь того новенького, данмера? Крашеный такой? А ты… Ты думаешь, у героев древности жен не было? Негде было золото прятать и это… Всяко… Доспехи складывать. Безбожник ты, Крассиус. Лучше подай монетку, чем ржать над старым ветераном войн.

Теперь эшлендерка почти жалела о неразговорчивости своего брата, беседа с ним могла помочь. Он не сведущ в тайнах Мудрых Женщин, обеими ногами твердо стоит в пепле, не сомневается. Ее же путь – зыбкая дорожка лунного света.

Ишуннидан Манаси, Явь, сон и память.

---

- Дурак, – сокрушенно подытожила сущность, дождавшись, когда женщина закончит говорить. – Она могла проводить тебя к старику, признав в твоей бледной роже своего троюродного кузена Марион... А могла и не проводить. А еще могла отдаться тебе где-нибудь в темном коридоре. Ты не знал? У нее фетиш на рыжих. Впрочем, что это я... Откуда тебе знать. Эта курва с подносом всегда опускает все самые интересные подробности, когда сплетничает.

Неизвестная сущность в адрес Мирона Кааса, Нет веры телваннийцам.

---

Один пожилой имперец остановился в некотором отдалении и растерянно уточнил:
-Телас, это ты? 
-Пошел на хер! – было ему ответом. 
-Опять в пьяной горячке, ну что ж такое…, - с грустью в голосе заключил имперец и направился дальше, куда шел, оставив данмера наедине с его противоречивыми чувствами.

Данель Телас, Капля надежды.

---

- Мое имя Мэрин, и я странствующий... - странствующий кто? Неприкаянная сирота, от безысходности не брезгующая воровством? Бретонка склонила голову набок, разглядывая аргонианина и переводя дыхание, и закончила почти сердито (может, ты еще вспомнишь это приседание с полупоклоном, спросила она себя): - ...странник.

Мэрин Мор, В дозор Воина.

---

Полукровка прикрыла глаза, прогоняя теории, что краше одна другой вертелись в голове. Не стоит так романтизировать жизнь. Стоит поискать под самыми ногами.

Атла, Гость - и больше ничего...

---

В такой миг в твою дверь вдруг раздается стук, и вошедший путник огорошивает тебя новостью: "Я с сожалением вынужден сообщить вам, что ваша тетушка умерла в ночь на четверг. Старушка не мучилась, но и вам ничего не оставила." Все это время ты стоишь и пялишься на посыльного, задавая ему какие-то идиотские вопросы вроде "Это произошло во сне?" словно бы тебе будет легче от мысли, что оставившая тебя без наследства родственница сама не поняла, как отправилась к праотцам.

Торбьорн Ледяной Ворон, Гость - и больше ничего....

---

Сон Валлинир всегда был чутким. Не всегда, однако, спросонья босмерка реагировала на происходящее вменяемо. Особенно, если вчера полночи гнала свою бормотуху.

Валлинир, Молчание деревьев.

---

В своей жизни любой волшебник должен сделать три вещи: создать своё собственное заклинание, построить башню и воспитать ученика.

Детмольд Горманн, Пламя во льдах

---

Имперцы. Имперцы ненавидимы всеми подряд, и не в последнюю очередь потому, что они так хорошо влезают в любую задницу и давят не числом — так золотом, привозными достижениями всех других культур, и обезоруживающей многих недостаточно оголтелых аборигенов улыбкой.
Вежливые люди, в общем. Вторгаются как давние родственнички и послы вашей доброй тёти Солоны во все углы и поселяются кругом, как дома.

Корвус Маркеллиан, Мера лиху.

---

Но, наверное, это издержки профессии. Когда подторговываешь сомнительными, да еще и крадеными артефактами, то чувство опасности, должно быть, становится для тебя привычным делом, и между улепетыванием от одних мордоворотов, и прятаньем от других ты действительно успеваешь искренне полюбоваться звездным небом.

Шазра, Это не я!.

---

И книжки я, в отличие от тебя, читала, целых пять, понял!

Мирасо Дрет, Найдется ли вор, который терпел бы вора?.

---

Он чует. Чует, но слишком сыто и счастливо, чтобы разевать губы в оскал. Его всё звериное — в горле. Всё человечье — в уголках дрогнувших губ, но он не спешит улыбаться.

Элеум Лойс, Ты никак не избавишься от огня.